Вчера Игорь Коломойский сделал свое первое официальное заявление по поводу национализации ПриватБанка. Примечательно, что сделал он его, находясь не в Украине. Суть его можно свести к нескольким тезисам:
Первый и третий тезис — это информационный шум. Основное — это обвинение в адрес главы НБУ Валерии Гонтаревой. Такую же позицию вчера официально высказал экс-менеджмент банка (который теперь утратил деловую репутацию и может оказаться под следствием за махинации), а до этого о "рейдерстве" писалось на фейковой странице Игоря Коломойского в Facebook. Однако последние заявления показывают, что не такой уж и фейковой была эта страница.
К подобным оправданиям олигарх готовился давно. Именно его называют одним из заказчиков черной пиар-кампании против действий регулятора. А исполняли ее верные псы из "плюсов", союз уволенных "независимых" журналистов и экспертов, а также другой олигарх с подпорченной репутацией.
По словам олигарха, причиной национализации банка было изменение регуляторных нормативов Национального банка Украины. Однако сами по себе нормативы не могут быть причиной плохого финансового положения банка, они скорее являются его индикаторами.
То, что ПриватБанк выдавал кредиты связанным компаниям по низким ставкам, не требуя в залог реальные активы. Это очень рискованная деятельность. В случае если заемщик откажется возвращать кредит, банк будет нести финансовые потери. Значит, под такие операции необходимо создавать резервы. Приват не был готов к этому, так же как и не был готов заводить твердые залоги. Как поговаривают на рынке, их попросту не было.
"По версии же экс-менеджеров банка, корпоративные права (например, акции) предприятия — это замечательный залог. Но давайте разберемся, что такое залог? Это тот актив, который банк может отобрать у заемщика в случае, когда последний обанкротился. Сколько стоят акции предприятия, когда оно становится банкротом? Очевидно, что около нуля, — поясняет руководитель аналитического отдела в Concorde Capital Александр Паращий. — Другое дело — "твердый залог": недвижимость, оборудование и т.д., которое можно продать и получить живые деньги. Но никто ее не спешил вносить".
Мог, но не долго. По словам замглавы НБУ Екатерины Рожковой, после перечисления рефинанса в 15 млрд грн на коррсчетах стало 15,2 млрд грн. Значит, у банка оставалось не более 200 млн грн. В таком случае он был бы вынужден объявить ограничение на выдачу средств и перестать обслуживать депозиты.
Руководство Привата давно знало, что этот момент настанет. При этом в банке активно развивали еще одну потенциальную пирамиду, которая была вне баланса — p2p-кредитование и программа КУБ. Банк не гарантировал возврат денег, а лишь ссылался на то, что инвестиции застрахованы. Правда, в компании, которая своим капиталам никак не могла покрыть даже 25% дефолтов из суммы в 5,5 млрд грн. ("Ингосстрах" — далеко не последний игрок на страховом рынке. В 2015 году эта днепропетровская СК увеличила уставной капитал на 58 млн грн до 146 млн грн. Собственный капитал компании по итогам 3 месяцев 2016 года составил 309 млн грн).
Высокие депозитные ставки, программа сбора денег под МСБ — это был лишь способ продлить жизнь уже смертельно больному клиенту. А болен он был лишь потому, что вовремя не была оказана по-настоящему нужная помощь — заведение "твердых" залогов и докапитализация банка.
Таким образом, можно точно утверждать, что изменение нормативов — это не причина проблем Привата. Проблема — в кредитовании связанных лиц (или попросту себя). "Если мы посмотрим на список отраслей, которые кредитовал ПриватБанк, мы можем увидеть, что более чем на 100 млрд грн — это кредиты отраслям, где присутствуют активы акционеров так называемой Группы "Приват" (нефтепродукты, ферросплавы, авиакомпании, агрокомпании, химические компании, лыжные курорты и т.д.). Может, кто-то верит, что ПриватБанк активно финансировал конкурентов?" — задается вопросом Паращий.